• Главная
  • Новости
  • Справочная
  • Объявления
  • Фотоальбом
  • Форум
  • Видео
  • Разное
  • Главная »
    [ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
    Страница 1 из 11
    Форум » Жизнь района » Поселки и села Добропольского района » концлагерь в с.Каменка (неизвестные имена)
    концлагерь в с.Каменка
    оперДата: Среда, 20.04.2011, 15:52:52 | Сообщение # 1
    Подполковник
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 149
    Награды: 5
    Репутация: 6
    Статус: :-(

    Добавлено (20.04.2011, 15:48:30)
    ---------------------------------------------
    С июня 1942 по февраль1943 г в с.Каменка Добропольского р-на Донецкой обл был лагерь военнопленных в котором фашисты убили расстреляли и зверски замучили 830 бойцов и командиров Красной Армии.Останки 830 безымянных бойцов были перезахоронены к зиме 1943 года.
    Ищу любую информацию которая может пролить свет на данную тему

    Сегодня был в с.Каменка на месте где был концлагерь с жителями поговорить не удалось (времени небыло) ехал попутно на месте концлагеря стоит памятный знак огромный валун надпись краской "На этом месте был Каменский концлагерь октябрь 1941-август 1943"рядом с камнем п-образный ж/бетонный эпилон на котором закреплен большой колокол без языка символизирующий по моему мнению скорбное молчание по 830 убитых сам эпилон с низу до верха обтянут колючей проволокой.Фото сброшу позже,в архивах нет ничего

    Понимая сложившуюся обстановку, генерал А. А. Гречко приложил максимум энергии, чтобы достигнуть цели. Преодолевая ожесточенное сопротивление частей 100-й и 68-й пехотных дивизий, 5-й кавалерийский корпус с 4-й гвардейской танковой бригадой к 29 января достиг рубежа Крутояровка, Ленинский, совхоз им. Шевченко, Таврический. Конники прошли немногим более чем за сутки около 40 километров, двигаясь днем и ночью в условиях возросшей активности противника, при суровых погодных условиях. Они устали, намерзлись под леденящими ветрами в донецких степях, несколько суток не смыкали глаз.

    27 января в районе Криворожье, Водяной, Доброполье для конников был организован отдых, и они смогли поспать, помыться, написать письма, починить обмундирование, а главное, привести в порядок своих четвероногих друзей.

    А уже на следующий день, достигнув рубежа Сергеевки, кавкорпус навис над жизненно важными для немецко-фашистских войск железнодорожными линиями Красноармейское — Павлоград, Красноармейское — Чаплино. Передовые подразделения завязали бои в Каменке, на северной окраине Сергеевки, в Гришино, севернее Молодецкого, восточное Красноярского и перерезали дорогу

    ПРИКАЗ О КОМИССАРАХ

    Ставка фюрера, 6.6.1941 г.
    Передавать только через офицера!
    Просьба разослать только командующим армиями и воздушными флотами, остальных командующих соединениями и командиров частей ознакомить устно
    За начальника штаба верховного главнокомандования вермахта Варлимонт
    Верховное главнокомандование вермахта
    Штаб оперативного руководства, отдел обороны страны L IV/Qu
    №44822/41, только для командования
    В приложение к указу фюрера от 14.5 о применении военной подсудности в районе "Барбаросса" направляются "Указания об обращении с политическими комиссарами"
    Приложение к: ОКВ, штаб оперативного руководства вермахта, отдел L IV, Qu №44822/41, сов. секретно

    Директивы по обращению с политическими комиссарами
    В борьбе с большевизмом на соблюдение врагом принципов гуманности или международного права рассчитывать нельзя! Особенно жестокого и диктуемого ненавистью бесчеловечного обращения с нашими военнопленными следует ожидать от всякого рода комиссаров, этих подлинных носителей сопротивления.
    Войска должны осознавать следующее:
    1. В нынешней войне пощада этим элементам и соблюдение в отношении их международных правил неуместны. Они представляют собой угрозу нашей безопасности и быстрому освобождению нами населения захваченных областей.
    2. Политические комиссары инициаторы варварских азиатских методов ведения войны. Поэтому против них следует немедленно и без всяких задержек действовать со всей беспощадностью. Если же они оказывают вооруженное сопротивление, следует немедленно устранять их силой оружия.
    В остальном действуют следующие положения.
    I. Во фронтовых областях.
    1. Обращаться с действующими против наших войск политическими комиссарами согласно "Указу о политической подсудности в районе "Барбаросса"". То же самое относится к комиссарам всех видов и должностей, даже только подозреваемых в сопротивлении, саботаже или подстрекательстве к ним.
    2. Опознать политических комиссаров в качестве органов можно по особому знаку различия красной звезде с вытканными на ней серпом и молотом на рукаве.
    Их надлежит немедленно, то есть прямо на поле боя, отделять от всех остальных военнопленных. Это необходимо, чтобы лишить их всякой возможности оказывать влияние на взятых в плен солдат. Комиссары в качестве солдат не признаются; никакая международно-правовая защита к ним не применяется. После произведенной сортировки их надлежит уничтожить.
    3. Политических комиссаров, которые не виновны ни в каких вражеских действиях или только подозреваются в них, первоначально не уничтожать. Только в ходе дальнейшего продвижения в глубь страны может быть решен вопрос о том, следует ли их оставить на месте или же передать в руки зондеркоманд. Следует стремиться, чтобы те производили следствие сами.
    При решении вопроса "о виновности или невиновности" в принципе личное впечатление имеет значение большее, чем, по всей вероятности, недоказуемый состав преступления.
    5. Все вышеназванные меры (по обращению с комиссарами) не должны задерживать проведение операций. Поэтому планомерные поиски и "чистку" полевым войскам запретить.
    II. Во фронтовом тылу.
    Комиссаров, схваченных во фронтовом тылу при вызывающем сомнение поведении, следует передавать айнзацгруппам или айнзацкомандам Службы безопасности (СД).

    Добавлено (20.04.2011, 15:51:25)
    ---------------------------------------------
    На оккупированной территории Советского Союза дело обстояло еще хуже. Взятые в плен при различных обстоятельствах небольшие группы и одиночки, к которым все время присоединяли новых пленных, конвоировались в сборные пункты, которые размещались в сельских и школьных дворах, подвалах, сараях, амбарах, фермах, конюшнях и других подобных местах. Это были полковые (редко) и дивизионные сборные пункты. Обычно в них размещали от десятков и сотен до нескольких тысяч человек. Охрана этих пунктов состояла всего из 2–10 солдат. Малочисленность охраны объяснялась тем, что по сообщениям разведчиков НКВД «среди военнопленных имеются упаднические настроения и военнопленные, имея полную возможность бежать, не уходят из лагерей... в селе Кривополье их охраняют всего 6 охранников. В Умани большое количество военнопленных. Они охраняются так, что спокойно могли бы уйти» [14] .

    Из сравнительно небольших групп комплектовались колонны военнопленных, которые направлялись на корпусные, а затем на армейские сборные пункты, где собиралось от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч пленных. На одном из таких сборных пунктов, по словам И.М.Шапарова, примерно 6–7 тыс. военнопленных загнали на колхозное гумно вместимостью около 2500 тыс., заперли двери и держали пять суток, не давая ни пить, ни есть [15] .

    Сборные пункты передвигались за Группами армий. Количество их в каждой армии было нестабильным: зависело от числа взятых военнопленных. Так, «к середине июля 1941 г. на территории Западной Белоруссии существовало 2 армейских сборных пункта (в Березе Картузской и Бобровниках) и 6 дулагов – в Волковыске, Молодечно, Лиде, Слониме, Липово, Гродно. На 9 августа 1941 г. было уже 4 армейских сборных пункта (в Борисове, Дисне, Слуцке и Березине) и 10 дулагов (в Молодечно, Гродно, Лиде, Слониме, Столбцах, Докшицах, Орше, Кохонове и два в Минске)» [16] .

    В группе армий «Юг» к ноябрю 1941 г. было минимум 12 сборных пунктов. Один из них, 12-й армейский пункт сбора военнопленных 11-й армии, находился 16.11.1941 г. в Феодосии [17] .

    Количество пленных нередко было столь велико, что немецкие полевые части не успевали создавать даже подобие лагеря.

    Так, около 50 тыс. советских военнопленных, взятых в районе Могилева в июле 1941 г., были согнаны на берег Днепра неподалеку от города, и территория, на которой они размещались, даже не была обнесена колючей проволокой. Пленные охранялись усиленными патрулями и стоявшими через каждые 15–20 м пулеметами. Пленные были предоставлены сами себе, никакой медицинской помощи не оказывалось, национальной селекции не проводилось, командиры и политработники не были отделены. Не получая никакого питания в течение недели (съели всю траву, жарили лягушек), люди теряли от голода сознание, зрение. Только на восьмой день началось формирование этапов в лагеря военнопленных [18] .

    Из армейских сборных пунктов военнопленных отправляли во фронтовые дулаги, а затем в шталаги на оккупированной территории СССР или в лагеря на территории Польши и Германии.

    К 20 сентября 1941 г. в Белоруссии действовали шталаги: № 337 (Барановичи), № 341 (Слуцк), № 342 (Молодечно), № 351 (Докшицы), № 352 (Минск), № 353 (Гродно). Все они находились в подчинении окружного коменданта лагерей военнопленных подполковника Вольтке [19] .

    Дорогу в лагерь или пересылку из одного лагеря в другой называли «дорогой смерти». Колонны военнопленных преодолевали этапы протяженностью от 200 до 500 км, проходя по 25 – 40 км в день [20] . Ослабевших, падающих пристреливали конвоиры. Так, на этапе Бобруйск – Минск, протяженностью около 200 км, погибло 1000 человек [21] .

    Командир 403-й охранной дивизии фон Дитфурт на судебном процессе в Риге в 1946 г. показал, что в августе 1941 г. он встретил колонну советских военнопленных. Старший колонны – немецкий офицер – доложил, что во время марша проводятся расстрелы военнопленных. Фон Дитфурт одобрил это, назвав эти расстрелы «выстрелами облегчения» [22] .

    Этапы, впрочем, как и сам плен, стали своеобразной проверкой не только физической выносливости, но и силы духа, чувства товарищества и человеческой порядочности. Вот только два примера поведения людей в одинаковых ситуациях:

    «Сначала шли медленно. Потом немцы, пройдя через всю колонну, выбрали здоровых на вид солдат, поставили их во главе колонны и приказали идти быстро. После часа такой ходьбы многие стали отставать. Немцы подгоняли криками, ругательствами и прикладами. Раненые не могли идти быстро, отставали и падали. Некоторое время конвоиры шли с ними. Потом подъехал офицер и, вероятно, приказал расстреливать всех отстающих. Раздались выстрелы... Сколько глаз мог видеть, позади колонны лежали трупы наших солдат. Те, что были во главе колонны, не обращали внимание на просьбы и мольбы более слабых. Они не оглядывались назад, слыша только частые выстрелы, и дрожали за свою жизнь. Сначала немцы их подгоняли, а потом устали или осознали, что при таком марше половина пленных будет расстреляна. Нам надо было пройти 40 км до ближайшего лагеря» [23] .

    В то же время, по свидетельству бывшего военнопленного майора П. Н. Палия, проявляя находчивость и бесстрашие, удавалось противостоять произволу конвоиров. Колонне пленных офицеров надо было пройти 32 км из лагеря Замостье в другой лагерь. О расстрелах отстающих во время этапов знали все:

    «Ко мне подошел Горчаков: “Слушайте, майор, у меня есть идея... Я, полковник Жариков и Квасцов... станем в первом ряду и попробуем замедлить движение колонны до темпа, приемлемого для всех. Мы будем идти строем, даже в ногу, но с той скоростью, с которой сможем. Я уже сказал об этом по рядам”. Так мы и сделали. Все усилия взбесившегося лейтенанта и его подчиненных не привели ни к чему. Когда он, очевидно, поняв, в чем дело, подбежал к нам, первому ряду и замахнулся стеком на идущего с правой стороны подполковника Демьяненко, Горчаков, неожиданно для меня, по-немецки сказал лейтенанту: “Здесь, в первом ряду, идут три полковника, один подполковник и два майора, все старшие офицеры в колонне. Опустите ваш стек, господин лейтенант. Колонна будет передвигаться в согласии с вашим приказом, но со скоростью, с которой могут идти люди, истощенные семимесячным голодом и болезнями в лагере Замостье...” И... кто бы мог поверить! Лейтенант смирился. Он несколько озадаченно посмотрел на наш ряд “старших офицеров” и, повернувшись, пошел впереди колонны, соразмеряя свои шаги с нашими, а мы, в ногу, ровными рядами следовали за ним» [24] .

    Одно из самых массовых убийств советских военнопленных во время этапа произошло 17–18 октября 1941 г. на участке дороги Ярцево – Смоленск. Немецкие конвоиры без всякого повода расстреливали, сжигали военнопленных, загоняя их в стоявшие у дороги разбитые советские танки, которые поливались горючим. Пытавшихся выскочить из горящих танков тут же добивали выстрелом в голову. Ряды и фланги колонны «равнялись» автоматными и пулеметными очередями. Немецкие танки давили их гусеницами. На повороте с автомагистрали Москва – Минск на Смоленск скопилось несколько больших колонн пленных, по которым немцы открыли огонь из винтовок и автоматов. Когда уцелевшие двинулись по шоссе на Смоленск, то «идти по нему 12 км было невозможно, не спотыкаясь на каждом шагу о трупы. Немцы, якобы, не могли справиться с таким количеством пленных и чтобы с ними не возиться, получили инструкцию перебить часть пленных…» [25] По свидетельству самих немцев, убийства продолжались и в самом Смоленске. Так, комендант Дулага № 240 в Смоленске в секретном донесении от 25 октября 1941 г

    Добавлено (20.04.2011, 15:52:52)
    ---------------------------------------------
    В действительности штаб группы армий «Дон» еще в январе 1943 года приказал подготовить полное разрушение всех хозяйственных построек и немедленно отправить в тыл весь скот. Через два месяца штаб 6-й армии, которой было поручено выполнение этого приказа, докладывал: особое внимание уделялось повсеместному проведению мероприятий по сплошному разрушению, причем уничтожались как промышленные, так и все ремесленные и сельскохозяйственные предприятия. Все значительные запасы зерна и других продуктов питания, которые нельзя было выдать войскам, уничтожались. Даже самые маломощные мельницы и мелкие склады зерна были взорваны или сожжены. «В целом, — с чувством выполненного долга докладывал штаб 6-й армии, — можно сказать, что ничего существенного неразрушенным не осталось».

    Далее подчиненные Манштейну войска действовали в том же духе. «Если при отходе войска встречают на [444] своем пути скот и не имеют возможности отправить его в тыл, они обязаны расстрелять его. Неразрушенные населенные пункты и жилые убежища уничтожать огнем», — приказывал фельдмаршал{727}.

    Слова фон Манштейна о том, что «никакое разграбление» не имело места, и вовсе звучат как циничное издевательство. По данным начальника сельскохозяйственного отдела рейхскомиссариата «Украина» Гельмута Кернера, было угнано более миллиона голов крупного рогатого скота. Из Донбасса и других восточных областей Украины в Германию было отправлено около 3 тысяч эшелонов с заводским оборудованием, машинами и сельскохозяйственными продуктами{728}.

    Этим, кроме командования группы армий, занимался генерал Отто Штапф, возглавлявший экономический штаб «Ост». Ему помогали эсэсовцы. Гиммлер указывал руководителю СС и полиции Украины: «Генерал пехоты Штапф имеет особые указания относительно Донецкой области. Немедленно свяжитесь с ним. Я возлагаю на вас задачу всеми силами содействовать ему. Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не оставалось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса; чтобы не остался в целости ни один дом, ни одна шахта, которая не была бы выведена на долгие годы из строя; чтобы не осталось ни одного колодца, который бы не был отравлен. Противник должен найти действительно тотально сожженную и разрушенную страну. Немедленно обсудите эти вопросы со Штапфом и сделайте все, что в человеческих силах, для выполнения этого...»{729} [445]

    Совместными усилиями эсэсовцы, Штапф и фон Манштейн добились немалых успехов. Советские войска наступали среди руин, трупов людей и скота. «На обочинах дорог много убитых коров, — записали в дневнике советские офицеры. — Немцы не смогли их угнать с собой и пристрелили. Около нескольких убитых коров сидели на корточках женщины и жутко голосили, проклиная немцев»{730}.

    Что же касается местных жителей, то их оккупанты уводили с собой.

    «Я хочу сказать и думаю, что те, кому я это говорю, и без того понимают, что мы должны вести войну и наш поход с мыслью о том, как лучше всего отнять у русских людские ресурсы — живыми или мертвыми? — указывал незадолго до отступления Гиммлер. — Мы это делаем, когда мы их убиваем или берем в плен и заставляем по-настоящему работать, когда мы стараемся овладеть занятой областью и когда мы оставляем неприятелю безлюдную территорию. Либо они должны быть угнаны в Германию и стать ее рабочей силой, либо погибнуть в бою. А оставлять врагу людей, чтобы у него опять была рабочая и военная сила, по большому счету, абсолютно неправильно. Такое нельзя себе допустить.

    И если в войне будет последовательно проводиться эта линия на уничтожение людей, в чем я убежден, тогда русские уже в течение этого года и следующей зимы потеряют свою силу и истекут кровью»{731}.

    Именно этот угон фон Манштейн пытается представить как «добровольную эвакуацию». Операции по угону населения проводились следующим образом: полицейские батальоны и части вермахта регистрировали эвакуируемых жителей, а потом, собрав в колонны примерно по тысяче человек, гнали в так называемые «приемные [446] лагеря». «Предполагается, что в каждой колонне будет находиться 50% трудоспособных. Детей от десяти лет и старше считать рабочими»{732}. Цитируемый приказ принадлежит командующему группой армий «Север» фельдмаршалу Георгу фон Кюхлеру; однако нет сомнений, что фон Манштейн поступал так же, как его коллега. При этом, как следует из документов штаба 6-й армии, угоняемых женщин, детей и стариков не кормили, оставляли ночевать под открытым небом — словом, обращались с ними так же, как с предназначенными для уничтожения пленными красноармейцами в сорок первом году{733}.

    А вот что видели советские войска, наступавшие вслед подразделениям фон Манштейна:
    «Отбили деревню... Ищем, где набрать воды. Вошли во двор, где заметили колодезный журавль. Резной деревянный колодец... Лежит во дворе расстрелянный хозяин... А возле него сидит его собака. Увидела нас, начала поскуливать. Не сразу до нас дошло, а она нас звала. Повела нас в хату... Пошли за ней. На пороге лежит жена и трое деток... Собака села возле них и плачет. По-настоящему плачет. По-человечески...»{734}

    «13-го ночью взяли село и наутро увидели, что они там натворили: мирных жителей расстреляли, раненых сожгли, хаты набиты трупами детей, стариков»{735}.

    Это напоминало картины ада, неожиданно воплотившегося на земле. Там, где раньше были цветущие села, — теперь остались лишь пепелища, руины с трупами невинных людей. [447]
    «О том, что здесь была деревня, напоминают только стоящие как памятники над могилами — холмами куч головешек большие полуразрушенные и закопченные дымом глинобитные печи с широко разинутыми ртами и квадратными глазницами... Вокруг печек кое-где валяются искореженные в огне пожарища самодельные железные кровати с ажурными искривленными спинками. Там же валяются большие и маленькие чугунные и глиняные горшки. А на боках и спереди печек сквозь копоть просматриваются наивные и забавные рисунки, написанные химическими чернилами: «Корзинки подсолнухов», «Парубок со своей дивчиной», «Котята с мячом», «Петухи-драчуны» и «Хохлатки с цыплятками»... Мы медленно продвигаемся вдоль улицы.

    В центре деревни, как и в любой, стоит журавель с высоко поднятым пустым деревянным ведром. Мы поспешили к колодцу с надеждой глотнуть свежей и прохладной воды... Опускаем деревянную бадью вниз. Бадья ударяется о что-то непонятное, но не о водную поверхность, словно колодец высох. Вытаскиваем бадейку и видим на ней кровь... Все ясно, в колодец немцы сбросили трупы...

    Неподалеку от колодца опять видны трупы совершенно обнаженных женщин и даже малолетних девочек. Мы накрыли их своими плащ-палатками и пошли, совершенно подавленные, дальше...

    В одной из печек я увидел крупного и слегка опаленного серого кота. Он лежит на животе в классической позе, подобрав под себя лапы и положив рядом пушистый хвост. Его печальный взгляд совершенно безразличен ко всему окружающему миру.

    Кот не обращает на меня никакого внимания и не собирается удирать. У меня возникло сомнение: «А живой ли он?» И вдруг вижу, как у него из глаз текут слезы. Значит, живой... Мне очень хотелось погладить этого кота, но я не посмел, так как не заслужил этого...

    В конце пепелища мы увидели почти призрачную женскую фигуру, которая в дыму внезапно появляется и также исчезает. Она, видимо, давно тут нас поджидает на краю дороги. Подходим к ней вплотную и останавливаемся... Женщина хоть до крайности истощена, но стоит прямо. Ее пепельно-седые, густые и волнистые волосы, до пояса, говорят о том, что она еще [448] молода. Ее голова и лицо — пергаментная кожа, натянутая на череп. Заостренный и тонкий нос-клюв и глубоко запавшие глаза, бессильно опущенные костлявые руки и ноги-спички наводят на мысль, что перед нами человек, вышедший нам навстречу с того света. Мы боимся спрашивать ее о чем-либо потому, что в ней еле-еле теплится жизнь. Один из пожилых пехотинцев, у которого сохранилась еще вода, наливает в стаканчик и подает ей. Она взяла стаканчик в свои тонкие и дрожащие пальцы и медленно с наслаждением выпила. Затем вернула пустой стаканчик, произнося по слогам: «Спа-си-бо-чки, но вы запоздали». Выговорив эти слова, она свалилась на руки пехотинца, который стоял ближе всех возле нее. Ее голова отвисла назад с открытыми глазами, а руки свесились как пустые рукава. Мы поняли, что она мертва...

    Наконец мы оказались на окраине деревни и подумали, что все уже позади. Но самое страшное мы увидели только тут. Вот они — все жители от мала до велика лежат рядом с дорогой. Пехотинцы, обнажив свои головы, медленно двигаются мимо нескольких сотен расстрелянных женщин, стариков, детей. Нам тяжело и стыдно. Я плачу навзрыд, задыхаясь от злости и ярости»{736}.

    На этой злости, на ненависти к убийцам, советские войска в начале октября сорок третьего с ходу форсировали Днепр, объявленный немецким командованием «зимним оборонительным рубежом». Потом пленные немецкие офицеры жаловались: русские переправлялись «не по правилам». На плотах, сделанных из бочек, на рыбацких лодках, на бревнах, на воротах изб плыли через широкую реку советские солдаты; и когда немцы опомнились, передовые части уже твердо стояли на правобережье. Освободителей ждала столица Украины — прекрасный Киев.

    ...Фельдмаршал Эрих фон Манштейн в конце войны будет арестован англичанами. Военный трибунал приговорит [449] его к восемнадцати годам тюрьмы — недопустимо мало, если учитывать количество уничтоженных под руководством фельдмаршала мирных граждан. Но и те фон Манштейн не отбудет полностью; через два с половиной года его освободят «по состоянию здоровья». На свободе фон Манштейн немедленно обретет богатырское здоровье и проживет еще двадцать один год. Когда западные союзники создадут ФРГ, одним из консультантов при создании новой западногерманской армии — бундесвера — станет гитлеровский фельдмаршал. В конце концов, он был не только палачом, но и лучшим германским военачальником Второй мировой{737}.

    Прикрепления: 6304265.jpg(143Kb) · 3314554.jpg(225Kb)


    ВОЙНА НЕ ОКОНЧЕНА ПОКА НЕ ОБРЕЛИ ПОКОЙ ПОСЛЕДНИЕ СОЛДАТЫ
     
    оперДата: Среда, 20.04.2011, 15:54:32 | Сообщение # 2
    Подполковник
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 149
    Награды: 5
    Репутация: 6
    Статус: :-(

    Прикрепления: 5214132.jpg(126Kb) · 0172875.jpg(136Kb) · 5800681.jpg(111Kb)


    ВОЙНА НЕ ОКОНЧЕНА ПОКА НЕ ОБРЕЛИ ПОКОЙ ПОСЛЕДНИЕ СОЛДАТЫ
     
    оперДата: Среда, 20.04.2011, 15:55:19 | Сообщение # 3
    Подполковник
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 149
    Награды: 5
    Репутация: 6
    Статус: :-(
    Прикрепления: 9501897.jpg(27Kb)


    ВОЙНА НЕ ОКОНЧЕНА ПОКА НЕ ОБРЕЛИ ПОКОЙ ПОСЛЕДНИЕ СОЛДАТЫ
     
    оперДата: Среда, 20.04.2011, 15:57:40 | Сообщение # 4
    Подполковник
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 149
    Награды: 5
    Репутация: 6
    Статус: :-(

    Прикрепления: 7623680.jpeg(298Kb) · 8062472.jpg(88Kb)


    ВОЙНА НЕ ОКОНЧЕНА ПОКА НЕ ОБРЕЛИ ПОКОЙ ПОСЛЕДНИЕ СОЛДАТЫ
     
    оперДата: Среда, 20.04.2011, 15:59:02 | Сообщение # 5
    Подполковник
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 149
    Награды: 5
    Репутация: 6
    Статус: :-(
    Прикрепления: 4146860.jpg(147Kb)


    ВОЙНА НЕ ОКОНЧЕНА ПОКА НЕ ОБРЕЛИ ПОКОЙ ПОСЛЕДНИЕ СОЛДАТЫ
     
    оперДата: Среда, 20.04.2011, 15:59:57 | Сообщение # 6
    Подполковник
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 149
    Награды: 5
    Репутация: 6
    Статус: :-(
    Прикрепления: 3251116.jpg(63Kb)


    ВОЙНА НЕ ОКОНЧЕНА ПОКА НЕ ОБРЕЛИ ПОКОЙ ПОСЛЕДНИЕ СОЛДАТЫ
     
    Форум » Жизнь района » Поселки и села Добропольского района » концлагерь в с.Каменка (неизвестные имена)
    Страница 1 из 11
    Поиск: